Руководитель разработки, когда код пишут ИИ-агенты: три решения вместо раздачи задач

Первое, что меняется у руководителя, — место, где копится очередь. Раньше задачи ждали, пока программист их напишет. Теперь написанные правки ждут, пока их проверят и вольют в общий код.

Машина агентов, которую у нас ведёт один инженер, с 3 июля по 30 сентября влила 1 897 правок, в среднем 21 в день. Правки мелкие: в половине из них меньше 211 добавленных строк.

Рынок видит то же. Faros AI считает по телеметрии, а не по опросам, и в командах, где ИИ используют больше всего, правок вливают почти вдвое больше. Проверка каждой при этом длится почти вдвое дольше, и узкое место авторы назвали сами — одобрение человеком.

Очередь на проверку не разгрузилась, а правок, влитых вовсе без проверки, стало заметно больше. DORA в марте 2026 года описала то же со стороны инженеров Google: выигрыш автора правки оборачивается нагрузкой на того, кто её проверяет.

Работа руководителя переезжает с вопроса «кто что пишет» на вопрос «что, в каком порядке и с чьего разрешения входит в общий код». Дальше разберём три решения по очереди.

Кто теперь в команде? У нас роли поделены не по людям, а по типу работы. Самая сильная модель планирует, пишет бриф исполнителю и разбирает результат, а модель подешевле делает по готовому плану: правки по списку, вёрстку по образцу, сбор фактов.

Правило одно. Как только ясно, что и как делаем, исполнение уходит исполнителю. Сильная модель берёт работу руками, только когда объяснить дольше, чем сделать, или когда нужен вкус.

Не той модели роль стоит денег. 22 августа агент-проверяющий каждый прогон по-новому трактовал правила пунктуации и сжёг за четыре прогона около 650 тысяч токенов. Эту работу ловит одна машинная проверка, поэтому пунктуацию отдали ей, а агенту оставили смысл.

В Anthropic инженеры описывают тот же сдвиг: роль уходит от написания кода к управлению агентами. Больше половины из 132 опрошенных сказали, что целиком могут отдать агенту лишь 0–20 % своей работы, а остальное нужно направлять и проверять.

В обычной команде те же роли делят люди и модели вместе. Пары «до и после» на команде людей у нас нет, наши цифры сняты с машины и инженера. Но роли переносятся: тимлид становится автором правил и приёмщиком рискованного, а разработчик пишет бриф и разбирает результат своих задач.

Вернёмся ко 2 августа. Агент заменил слово по всему репозиторию вместо того, чтобы пройти по списку файлов, где оно нужно. Восстанавливали отдельной правкой: вернули прежние версии файлов и оставили только законные замены.

Правило после записали в журнал в тот же день: замена только по подтверждённому списку файлов, а перед сохранением агент смотрит, сколько файлов задето. «49 файлов при ожидаемых ~20 обязаны были остановить руку».

У нас каждая задача живёт в своей ветке и в своей копии кода, то есть в отдельной папке, где агент не видит чужих незаконченных правок. С 3 июля по 30 сентября так прошло больше четырёх тысяч задач.

Для руководителя это одно правило: одна задача, одна ветка, один исполнитель. Два агента в одной папке похожи на двух людей за одной клавиатурой.

В каком порядке правки входят в общий код? Когда вливают двадцать правок в день, порядок перестаёт быть мелочью: две правки, каждая зелёная по отдельности, вместе ломают основную ветку.

Первые правила мы записали 10 июля, в день, когда параллельно работали семь агентов. За час одна правка трижды упёрлась в конфликт, и все три раза — в общий журнал решений, куда каждый агент дописывал запись сверху.

Когда агентов слишком много, «влить сразу» перестаёт работать. 25–26 сентября до десяти агентов разом обновляли страницы сайта, и очередь захлебнулась. Пока правка ждала проверки, сосед вливался, и её приходилось догонять заново, на что ушла треть времени.

Решение нашлось в новой роли. Главная сессия копит готовые ветки соседей и вливает их одной сборкой, десять правок разом, а агентов одновременно теперь не больше пяти-шести.

Кто проверяет? Двадцать правок в день человек читать не будет и не должен. У нас каждую правку проверяют машинные проверки, вторая модель смотрит правки, где ошибка стоит дорого, а человек вливает рискованные классы.

Тесты проверяют то, что задумал автор. Вторая модель ищет то, о чём автор не подумал, поэтому у нас она смотрит правки, где ошибка стоит дорого.

Похожую раскладку описывает блог Alpina Digital на Хабре со слов технического директора AlpinaGPT Сергея Андриянова. Механическую часть ревью, по его оценке 60–70 % работы, отдали ИИ, а решение по архитектуре осталось за человеком. Ожидание проверки, по словам директора, сократилось с двух суток до нескольких часов.

Faros в сентябрьском отчёте советует то же: требования к проверке выставлять по риску и объёму правки. Решение, где стоит человек, остаётся за руководителем. Само правило «правку принимает не тот, кто её делал» мы разбирали в статье о том, почему ИИ не ускорил разработку.

Кто отвечает, если агент влил ошибку? Агент не позвонит клиенту и не потеряет премию. Отвечает человек, который влил правку, или тот, кто разрешил этому классу правок вливаться без него.

GitHub зашил это в платформу. Правку облачного агента Copilot вливает только человек, а одобрить её не может тот, кто агента попросил, если в репозитории включено обязательное одобрение. С 1 сентября администратор может разрешить ИИ-ревьюеру одобрять правки, но только сам и только в выбранных папках.

В опросе Anthropic среди будущих задач инженера прозвучала и такая: отвечать за работу «одного, пяти или ста» агентов. Ответственность не делится на число агентов и остаётся у того, кто их ведёт.

Опаснее всего необратимые шаги. Ошибку в коде откатывают следующей правкой, а удалённые письма уже не вернуть.

Что тогда делает сам руководитель? Пишет правила и разбирает поломки. Но правило в документе ещё ничего не держит.

17 июля у нас в один день сравнились два правила. Правило навигации админки стояло с машинной проверкой, и чужая сессия исполнила его сама, не читая обсуждений. Правило о том, как устроены чертежи экранов, лежало только в документе, и первый же внешний агент нарисовал чертёж своим языком.

В журнале записали фразу, которую мы повторяем чаще других: «Правило живёт там, где падает гейт, а не там, где записано». Гейт здесь — машинная проверка, которая не пускает правку дальше.

С тех пор поломка у нас заканчивается правилом, а где получается, ещё и проверкой, которая падает при нарушении. Таких проверок-храповиков сейчас 13. Долг по каждой заморожен числом, и сборка падает, если нарушений стало больше.

Не знаете, где ваша команда сейчас? Пройдите тест для руководителя: десять вопросов и три шага на неделю. Если взять эти три решения некому, их можно отдать вместе с работой.

1. Узкое место теперь влитие, а не код. Руководитель управляет очередью правок, а не раздачей задач.

2. Роли делят по типу работы. Сильная модель думает и проверяет, исполнитель делает по брифу, машина ловит то, что ловится правилом, человек решает риск.

3. Одна задача, одна ветка, один исполнитель. Вливают только при «всё зелёное», обновившись в последний момент, а когда агентов много, вливает сборщик.

4. Деньги, доступы, схему базы и выпуск вливает человек. На каждом необратимом шаге нужно отдельное стоп-слово.

5. Каждая поломка заканчивается правилом, а где можно, машинной проверкой.