Старый код можно отдать агентам: как разобрать технический долг без переписывания

Что такое технический долг, если говорить языком денег? Метафору придумал программист Уорд Каннингем в 1992 году. Выпустить сырой код, по его словам, всё равно что взять в долг: немного долга ускоряет работу, если его быстро вернуть.

Опасен не сам долг, а неуплата. Каждая минута работы с «почти правильным» кодом, пишет Каннингем, считается процентами по этому долгу.

По опросу Stripe и Harris Poll 2018 года разработчики оценивают, что из 41 часа рабочей недели 13,5 часа уходят на технический долг. Это треть времени команды, которая идёт не на новое.

Руководители видят то же в бюджете. В опросе McKinsey 2020 года 50 ИТ-директоров крупных компаний сказали, что 10–20 % бюджета на новые продукты уходит на разбор последствий долга.

Почему такой долг не гасят годами? Глава Amazon Энди Джасси объяснил это так: обновление старого кода не даёт новых возможностей и не двигает продукт вперёд, поэтому такую работу «либо боятся, либо откладывают». А когда процентов набегает слишком много, команда приходит с предложением переписать всё с нуля.

Почему бы не переписать, раз всё так плохо? Джоэл Спольски ответил на это ещё в 2000 году. Он назвал переписывание с нуля худшей стратегической ошибкой, которую может сделать компания, выпускающая программы.

Его пример — Netscape. Компания взялась переписывать браузер, и к апрелю 2000 года у неё почти три года не было крупного выпуска.

Главная потеря при этом не время. «Выбрасывая код, вы выбрасываете годы исправленных ошибок», — пишет Спольски. Многие странные строки в старом коде когда-то чинили чью-то жалобу.

С агентами переписывание кажется дешёвым, ведь код теперь пишется за часы. Но дорого не набрать код, а повторить поведение старой системы. Агент перепишет быстро и так же быстро потеряет те же исправления.

Мартин Фаулер, автор книги «Рефакторинг», видел ту же ловушку много раз. План «построим то же самое заново» чаще всего сгорает: замена идёт долго, а пользователи не ждут. Его рецепт — растить новое по краям старого и переносить поведение по кусочку.

Мы так перевели страницы каталога на общий шаблон. Страница, которую агент собрал руками, потеряла 14 элементов из 46, что стояли на образцовой. Писать шаблон с нуля мы отказались: вынули его из образцовой страницы, а остальные переезжали, когда до них доходила задача.

Что тогда делать с долгом? Отдать агентам ту его часть, которую никто не хочет делать руками: обновления, переезды, однотипные правки по всему коду.

В Яндекс Браузере код переводили со старого языка на новый пять лет и к 2025 году переписали чуть больше половины. С моделью за два месяца убрали 97 500 строк старого кода. Ускорение авторы с учётом часов людей оценили в 2,5 раза.

Amazon, по своей оценке, сократил перевод одного приложения на новую версию Java с 50 человеко-дней до нескольких часов. Airbnb перевела 3,5 тысячи тестовых файлов за 6 недель вместо полутора лет по оценке.

У всех историй общее: работа механическая, а правильность проверяет машина. Яндекс прямо пишет, когда подход работает. Долг должен быть большим, монотонным и с понятными правилами замены.

Где проверки нет, агент выдаёт правдоподобное. В первой попытке Авито получил код, который собирался и проходил тесты, но не работал в реальных сценариях. Новое хранилище пришлось сверять со старым на живых запросах, байт в байт.

С чего начинать, если тестов нет? С тестов. Майкл Фезерс, автор главной книги о работе со старым кодом, ещё в 2002 году писал, что старый код отличается от нового не возрастом, а отсутствием тестов.

Такие тесты пишут на то, как код работает сейчас, а не как «должно быть». Странное поведение тоже фиксируют: оно может оказаться чьим-то исправлением. Первую неделю агент только пишет эти тесты, а человек их читает и принимает.

У нас тесты пишет агент вместе с кодом. За три месяца файлов с тестами стало 497 вместо 92, и только поэтому машине можно отдавать правки по всему сайту.

Тест защищает только то, что проверяет. 24 сентября функция после слияния стала отдавать поле, которого не знал её валидатор, а тесты были зелёными. Часть страниц новостей отдавала ошибку около 20 минут, проверку дописали в тот же день.

Как гасить, чтобы долг не вернулся через месяц? Мы берём одно правило, например «цвет ссылки задаёт только общий шаблон». Машина считает нарушения по всему коду и записывает число в проверку.

Дальше проверка работает как храповик — механизм, который крутится только в одну сторону. Нарушений стало больше, и сборка красная. Стало меньше, и она тоже красная, пока число в проверке не опустят.

Волна — не слепая замена по всему коду, её мы запретили. «Ты» на «вы» меняли шесть агентов, каждый в своей папке. В базе новостей агент переписал 579 историй, а 38 отказался трогать: там «ты» стояло в цитатах людей.

И первый счёт долга бывает занижен вдвое. Поиск по одному признаку нашёл в коде 430 мест с «ты», а настоящих оказалось 1 048.

Долг, где нужен вкус или решение, гасят по касанию. Его замораживают числом и чинят, когда задача и так заходит в этот файл.

Пунктуацию в текстах карточек мы сознательно не стали чинить валом: каждый текст требует решения, а не замены. С 22 августа по 26 сентября смесь тире там ушла с 88 мест до 62 — медленно, но только вниз.

Есть ли у агентов обратная сторона? Есть, и её надо видеть до старта. Агент учится на соседнем коде: если вокруг старый стиль, он размножит именно его.

Поэтому наши правила записаны заранее, и их почти столько же, сколько кода: 387 тысяч строк документации против 391 тысячи строк кода.

Записать мало. 17 июля агент собрал экран по соседним старым экранам, а не по правилу. Вывод того дня: правило живёт там, где падает проверка, а не там, где записано.

На долге это важнее всего, потому что правка «по всему коду» задевает сотни файлов и глазами её не прочесть. Её читают тесты и храповики, рискованную — ещё и другая модель, а решение влить принимает инженер.

С чего начать в своей компании? С карты долга, а не с переписывания. Список пишется словами бизнеса: где правка идёт дольше недели, что страшно обновлять, где чинят одно и ломают другое.

Долг удобно считать в часах. Автор Инфостарта Нинель Щербакова предлагает сравнить типовую правку с долгом и без него. В её условном примере это 40 часов против 8 — 64 000 ₽ лишних на каждой задаче при ставке 2 000 ₽ в час.

Мерить успех стоит временем, а не строками. Запишите до старта, сколько дней идёт простая правка и сколько правок возвращается на доработку, и сравните через месяц.

Если вести такую работу некому, её можно отдать. Подписка на агентную разработку стоит от 250 тысяч в месяц за один проект: правки идут в вашу ветку в вашем репозитории, принимает их ваш разработчик. Первые недели уходят на настройку машины под ваш код, и в это время мы работаем рядом с вашей командой.

1. Не переписывайте с нуля: старый код хранит годы исправленных ошибок.

2. Агентам отдают механическую часть долга, где правильность проверяет машина.

3. Первая задача — тесты на то, как система работает сейчас.

4. Одно правило за раз. Механическое гасят волной, остальное по касанию, и каждое погашенное правило закрывает храповик.

5. Правку агента принимает не автор. Не знаете, с чего начать, пройдите тест для руководителя.